Журнал "Что читать"
Я бы не стал читать этот журнал (я вообще не читаю журналов, кроме "Гастронома"), если бы несколько дней назад не увидел по телевизору интервью с его издателем. В этом интервью его спросили, не является ли данный журнал повторением другого издания, еженедельника "Книжное обозрение", в котором издатель работает главным редактором. Издатель ответил, что "Книжное обозрение" рассчитано на тех, кто читает четыре книги в неделю, а "Что читать" - на тех, кто читает четыре книги в месяц. Поскольку я явно отношусь ко второй категории (кажется, по четыре книги в неделю я не читал даже в период ознакомления с творчеством Александра Дюма и Жюля Верна), то я решил попробовать - деньги небольшие, можно и рискнуть.
Первый номер журнала открывается письмом издателя, и уже тут меня начали одолевать сомнения:
"Среди чточитателей попадаются владельцы крупных бизнесов и студенты, госчиновники и юристы, отошедшие от дел, топ-менеджеры корпораций и философы совершенно диогеновского склада. Противу всего того, что принято думать о российском обществе, чточитателям есть о чем говорить друг с другом сквозь все социальные переборки".
Себя я в этом списке потенциальной целевой аудитории не обнаружил - студентом я давно перестал быть, а остальным так и не стал. Ничего, подумал я, мало ли в какую целевую аудиторию я не вхожу. Единственное, что меня смутило - так это достаточно ли в российском обществе отошедших от дел юристов, способных скупить все 200 тысяч экземпляров журнала, но, наверное, отдел маркетинга понимает в этом лучше, противу того, что я об этом думаю. И я стал читать.
Хотя сначала, конечно, просто пролистал. И, конечно, первым на что наткнулся, была подборка материалов про эротическую литературу, а в подборке - материал "Запрещенная литература!" (с восклицательным знаком) про "пять самых знаменитых книг, обвиненных в сексуальном развращении читателей". Но не эротика привлекла мое внимание. Мое внимание привлек любопытный исторический факт: "Эти два романа Де Сада <"Жюстина" и "Жюльетта">, писавшиеся, дописывавшиеся и переписывавшиеся им на протяжении почти шестнадцати лет, заставили Наполеона Бонапарта отдать приказ об аресте автора. Де Сада взяли в конторе издателя и заточили в Бастилию"..." Ну ладно, о том, частица "де" во французских фамилиях пишется с маленькой буквы, сотрудник журнала о книгах мог и не знать. Но как можно писать о том, что Наполеон кого-то заточил в Бастилию - это ж в средней школе проходят. Опять же, я не стал бы придираться, будь это в ЖЖ или, там, в "Космополитен". Но эти-то себя позиционируют интеллектуалами, прости Господи, способными давать советы.
В общем, я стал читать повнимательнее. Вот ведущий собачьего телешоу Михаил Ширвиндт в рубрике "Эксперт" советует 5 лучших книг о животных. Сразу вслед за Дарреллом он рекомендует собственную книгу (не иметь собственной книги в наше время уже как-то неприлично даже), а под номером пять помещает Мелвилла: "В качестве пятой книжки я хотел бы назвать "Моби Дика". Но это книжка, которую я не рекомендую читать никому. Вся ее слава, как я считаю, - это результат пиара, и только. <...> По-моему, это просто чудовищная книга. Написана она скучно, уныло, бесталанно. Весь ее смысл - в бессмысленной погоне этого одержимого капитана Ахава за белым китом, и все. Что тут интересного - не понимаю". Если верить Довлатову, то Роман Якобсон в свое время отказался пригласить Набокова на кафедру литературы в Гарварде, хотя тот был большим писателем: "Слон тоже большое животное, не приглашаем же мы его на кафедру зоологии". М.Ширвиндт, видимо, большой специалист по животным и литературе, но журнал "Что читать" это не смутило.
Раз уж всплыл Довлатов и классики мировой литературы, проскочим немного вперед, к статье А.Гарроса о советской литературе: "Бывает плодотворное самоограничение. Оно тоже выморочно сплощь и рядом - и если я еще могу проникнуться уважением к маниакальной топографической точности какого-нибудь Джойса, то упорное и трудоемкое стремление Довлатова не начинать два слова в предложении с одной и той же буквы не вызывает у меня ничего, кроме вялого недоумения..." Выразил, понимаешь, вялое недоумение. Какого-нибудь Джойса, понимаешь, снисходительно похвалил, несмотря на выморочность. Нет, я не против, свобода слова и все такое. Пожалуйста.
А вот певица Ирина Богушевская дает советы, что читать детям. У нее двое детей, так что лучшего специалиста и представить трудно. Можно было, правда, обратиться к певице Валерии, она еще больший специалист, поскольку детей у нее трое, так что это явная недоработка редакции. Итак, что же читать детям? Наше всё, разумеется: "Чтение Пушкина вслух доставляет мне наслаждение абсолютно физиологического свойства - поэтому грешно было бы в нем себе отказывать". Какие бездны подсознания скрываются за этой фразой! Вот хочет человек сказать, что ему нравится Пушкин. Сказать, что душа радуется - мелко, сказать, что ум восторгается - плоско, но вот находится самая высокая оценка - не душевное, не интеллектуальное наслаждение, а, подымай выше, - физиологическое. Иерархия ценностей сразу на поверхность всплывает. А дальше тоже прекрасно: "грешно было бы в нем себе отказывать". Ежели человек переходит на религиозную лексику (а понятие "грешно" именно оттуда), то можно было бы и задуматься о том, что потакание физиологическим наслаждениям в мировых религиях, как правило, осуждается, а вовсе не наоборот. Но нет, отказывать себе в удовольствии - грех, и все дела.
Дальше идут рецензии на разные детские книги, и тут обращает на себя редакционная пометка на одной из книг: "Подсунуть teen'у". Нет, если редакция полагает, что топ-менеджеры корпораций и философы совершенно диогеновского склада говорят именно так, то я не против, хотя и сомневаюсь. А в том, что редакция считает именно так, убеждает статья про Штирлица. Вот кусочек оттуда: "Но истинной повивальной бабкой фон Штирлица стала режиссер Татьяна Лиознова со своим 12-серийным фильмом: это был как раз тот герой, от которого и заторчала публика". Прикинь, Бивис, он сказал "заторчала". А дальше ваще отжыг: "Затем была эмиграция, и жили Владимировы, естессно, в Цюрихе". До падонкав, конечно, не дотягивает, а вот для такого вступления, пожалуй, перебор: "<В этом издательстве> будет выходить так называемая "культовая" проза, <...> снабженная подробным реальным комментарием. Первым блином, естественно, станет <...> роман "Семнадцать мгновений весны" (1973) с постраничными примечаниями известного историка Владимира Воронова". Похоже, комментарий на самом деле будет реальным. Четким таким, пацанским комментарием.
В общем, хотя в журнале есть ряд действительно хороших и интересных материалов (статья Дмитрия Быкова, кусок сценария Алексея Иванова и Павла Лунгина и др.), я понял, что трагически не вписываюсь в определенную в самом начале целевую аудиторию. Ну и ладно, сегодня уже седьмое число, а у меня еще первая книга месяца не дочитана.
Первый номер журнала открывается письмом издателя, и уже тут меня начали одолевать сомнения:
"Среди чточитателей попадаются владельцы крупных бизнесов и студенты, госчиновники и юристы, отошедшие от дел, топ-менеджеры корпораций и философы совершенно диогеновского склада. Противу всего того, что принято думать о российском обществе, чточитателям есть о чем говорить друг с другом сквозь все социальные переборки".
Себя я в этом списке потенциальной целевой аудитории не обнаружил - студентом я давно перестал быть, а остальным так и не стал. Ничего, подумал я, мало ли в какую целевую аудиторию я не вхожу. Единственное, что меня смутило - так это достаточно ли в российском обществе отошедших от дел юристов, способных скупить все 200 тысяч экземпляров журнала, но, наверное, отдел маркетинга понимает в этом лучше, противу того, что я об этом думаю. И я стал читать.
Хотя сначала, конечно, просто пролистал. И, конечно, первым на что наткнулся, была подборка материалов про эротическую литературу, а в подборке - материал "Запрещенная литература!" (с восклицательным знаком) про "пять самых знаменитых книг, обвиненных в сексуальном развращении читателей". Но не эротика привлекла мое внимание. Мое внимание привлек любопытный исторический факт: "Эти два романа Де Сада <"Жюстина" и "Жюльетта">, писавшиеся, дописывавшиеся и переписывавшиеся им на протяжении почти шестнадцати лет, заставили Наполеона Бонапарта отдать приказ об аресте автора. Де Сада взяли в конторе издателя и заточили в Бастилию"..." Ну ладно, о том, частица "де" во французских фамилиях пишется с маленькой буквы, сотрудник журнала о книгах мог и не знать. Но как можно писать о том, что Наполеон кого-то заточил в Бастилию - это ж в средней школе проходят. Опять же, я не стал бы придираться, будь это в ЖЖ или, там, в "Космополитен". Но эти-то себя позиционируют интеллектуалами, прости Господи, способными давать советы.
В общем, я стал читать повнимательнее. Вот ведущий собачьего телешоу Михаил Ширвиндт в рубрике "Эксперт" советует 5 лучших книг о животных. Сразу вслед за Дарреллом он рекомендует собственную книгу (не иметь собственной книги в наше время уже как-то неприлично даже), а под номером пять помещает Мелвилла: "В качестве пятой книжки я хотел бы назвать "Моби Дика". Но это книжка, которую я не рекомендую читать никому. Вся ее слава, как я считаю, - это результат пиара, и только. <...> По-моему, это просто чудовищная книга. Написана она скучно, уныло, бесталанно. Весь ее смысл - в бессмысленной погоне этого одержимого капитана Ахава за белым китом, и все. Что тут интересного - не понимаю". Если верить Довлатову, то Роман Якобсон в свое время отказался пригласить Набокова на кафедру литературы в Гарварде, хотя тот был большим писателем: "Слон тоже большое животное, не приглашаем же мы его на кафедру зоологии". М.Ширвиндт, видимо, большой специалист по животным и литературе, но журнал "Что читать" это не смутило.
Раз уж всплыл Довлатов и классики мировой литературы, проскочим немного вперед, к статье А.Гарроса о советской литературе: "Бывает плодотворное самоограничение. Оно тоже выморочно сплощь и рядом - и если я еще могу проникнуться уважением к маниакальной топографической точности какого-нибудь Джойса, то упорное и трудоемкое стремление Довлатова не начинать два слова в предложении с одной и той же буквы не вызывает у меня ничего, кроме вялого недоумения..." Выразил, понимаешь, вялое недоумение. Какого-нибудь Джойса, понимаешь, снисходительно похвалил, несмотря на выморочность. Нет, я не против, свобода слова и все такое. Пожалуйста.
А вот певица Ирина Богушевская дает советы, что читать детям. У нее двое детей, так что лучшего специалиста и представить трудно. Можно было, правда, обратиться к певице Валерии, она еще больший специалист, поскольку детей у нее трое, так что это явная недоработка редакции. Итак, что же читать детям? Наше всё, разумеется: "Чтение Пушкина вслух доставляет мне наслаждение абсолютно физиологического свойства - поэтому грешно было бы в нем себе отказывать". Какие бездны подсознания скрываются за этой фразой! Вот хочет человек сказать, что ему нравится Пушкин. Сказать, что душа радуется - мелко, сказать, что ум восторгается - плоско, но вот находится самая высокая оценка - не душевное, не интеллектуальное наслаждение, а, подымай выше, - физиологическое. Иерархия ценностей сразу на поверхность всплывает. А дальше тоже прекрасно: "грешно было бы в нем себе отказывать". Ежели человек переходит на религиозную лексику (а понятие "грешно" именно оттуда), то можно было бы и задуматься о том, что потакание физиологическим наслаждениям в мировых религиях, как правило, осуждается, а вовсе не наоборот. Но нет, отказывать себе в удовольствии - грех, и все дела.
Дальше идут рецензии на разные детские книги, и тут обращает на себя редакционная пометка на одной из книг: "Подсунуть teen'у". Нет, если редакция полагает, что топ-менеджеры корпораций и философы совершенно диогеновского склада говорят именно так, то я не против, хотя и сомневаюсь. А в том, что редакция считает именно так, убеждает статья про Штирлица. Вот кусочек оттуда: "Но истинной повивальной бабкой фон Штирлица стала режиссер Татьяна Лиознова со своим 12-серийным фильмом: это был как раз тот герой, от которого и заторчала публика". Прикинь, Бивис, он сказал "заторчала". А дальше ваще отжыг: "Затем была эмиграция, и жили Владимировы, естессно, в Цюрихе". До падонкав, конечно, не дотягивает, а вот для такого вступления, пожалуй, перебор: "<В этом издательстве> будет выходить так называемая "культовая" проза, <...> снабженная подробным реальным комментарием. Первым блином, естественно, станет <...> роман "Семнадцать мгновений весны" (1973) с постраничными примечаниями известного историка Владимира Воронова". Похоже, комментарий на самом деле будет реальным. Четким таким, пацанским комментарием.
В общем, хотя в журнале есть ряд действительно хороших и интересных материалов (статья Дмитрия Быкова, кусок сценария Алексея Иванова и Павла Лунгина и др.), я понял, что трагически не вписываюсь в определенную в самом начале целевую аудиторию. Ну и ладно, сегодня уже седьмое число, а у меня еще первая книга месяца не дочитана.