Indefinite (definite) wrote,
Indefinite
definite

Category:

Журнал "Что читать"

Я бы не стал читать этот журнал (я вообще не читаю журналов, кроме "Гастронома"), если бы несколько дней назад не увидел по телевизору интервью с его издателем. В этом интервью его спросили, не является ли данный журнал повторением другого издания, еженедельника "Книжное обозрение", в котором издатель работает главным редактором. Издатель ответил, что "Книжное обозрение" рассчитано на тех, кто читает четыре книги в неделю, а "Что читать" - на тех, кто читает четыре книги в месяц. Поскольку я явно отношусь ко второй категории (кажется, по четыре книги в неделю я не читал даже в период ознакомления с творчеством Александра Дюма и Жюля Верна), то я решил попробовать - деньги небольшие, можно и рискнуть.

Первый номер журнала открывается письмом издателя, и уже тут меня начали одолевать сомнения:

"Среди чточитателей попадаются владельцы крупных бизнесов и студенты, госчиновники и юристы, отошедшие от дел, топ-менеджеры корпораций и философы совершенно диогеновского склада. Противу всего того, что принято думать о российском обществе, чточитателям есть о чем говорить друг с другом сквозь все социальные переборки".

Себя я в этом списке потенциальной целевой аудитории не обнаружил - студентом я давно перестал быть, а остальным так и не стал. Ничего, подумал я, мало ли в какую целевую аудиторию я не вхожу. Единственное, что меня смутило - так это достаточно ли в российском обществе отошедших от дел юристов, способных скупить все 200 тысяч экземпляров журнала, но, наверное, отдел маркетинга понимает в этом лучше, противу того, что я об этом думаю. И я стал читать.

Хотя сначала, конечно, просто пролистал. И, конечно, первым на что наткнулся, была подборка материалов про эротическую литературу, а в подборке - материал "Запрещенная литература!" (с восклицательным знаком) про "пять самых знаменитых книг, обвиненных в сексуальном развращении читателей". Но не эротика привлекла мое внимание. Мое внимание привлек любопытный исторический факт: "Эти два романа Де Сада <"Жюстина" и "Жюльетта">, писавшиеся, дописывавшиеся и переписывавшиеся им на протяжении почти шестнадцати лет, заставили Наполеона Бонапарта отдать приказ об аресте автора. Де Сада взяли в конторе издателя и заточили в Бастилию"..." Ну ладно, о том, частица "де" во французских фамилиях пишется с маленькой буквы, сотрудник журнала о книгах мог и не знать. Но как можно писать о том, что Наполеон кого-то заточил в Бастилию - это ж в средней школе проходят. Опять же, я не стал бы придираться, будь это в ЖЖ или, там, в "Космополитен". Но эти-то себя позиционируют интеллектуалами, прости Господи, способными давать советы.

В общем, я стал читать повнимательнее. Вот ведущий собачьего телешоу Михаил Ширвиндт в рубрике "Эксперт" советует 5 лучших книг о животных. Сразу вслед за Дарреллом он рекомендует собственную книгу (не иметь собственной книги в наше время уже как-то неприлично даже), а под номером пять помещает Мелвилла: "В качестве пятой книжки я хотел бы назвать "Моби Дика". Но это книжка, которую я не рекомендую читать никому. Вся ее слава, как я считаю, - это результат пиара, и только. <...> По-моему, это просто чудовищная книга. Написана она скучно, уныло, бесталанно. Весь ее смысл - в бессмысленной погоне этого одержимого капитана Ахава за белым китом, и все. Что тут интересного - не понимаю". Если верить Довлатову, то Роман Якобсон в свое время отказался пригласить Набокова на кафедру литературы в Гарварде, хотя тот был большим писателем: "Слон тоже большое животное, не приглашаем же мы его на кафедру зоологии". М.Ширвиндт, видимо, большой специалист по животным и литературе, но журнал "Что читать" это не смутило.

Раз уж всплыл Довлатов и классики мировой литературы, проскочим немного вперед, к статье А.Гарроса о советской литературе: "Бывает плодотворное самоограничение. Оно тоже выморочно сплощь и рядом - и если я еще могу проникнуться уважением к маниакальной топографической точности какого-нибудь Джойса, то упорное и трудоемкое стремление Довлатова не начинать два слова в предложении с одной и той же буквы не вызывает у меня ничего, кроме вялого недоумения..." Выразил, понимаешь, вялое недоумение. Какого-нибудь Джойса, понимаешь, снисходительно похвалил, несмотря на выморочность. Нет, я не против, свобода слова и все такое. Пожалуйста.

А вот певица Ирина Богушевская дает советы, что читать детям. У нее двое детей, так что лучшего специалиста и представить трудно. Можно было, правда, обратиться к певице Валерии, она еще больший специалист, поскольку детей у нее трое, так что это явная недоработка редакции. Итак, что же читать детям? Наше всё, разумеется: "Чтение Пушкина вслух доставляет мне наслаждение абсолютно физиологического свойства - поэтому грешно было бы в нем себе отказывать". Какие бездны подсознания скрываются за этой фразой! Вот хочет человек сказать, что ему нравится Пушкин. Сказать, что душа радуется - мелко, сказать, что ум восторгается - плоско, но вот находится самая высокая оценка - не душевное, не интеллектуальное наслаждение, а, подымай выше, - физиологическое. Иерархия ценностей сразу на поверхность всплывает. А дальше тоже прекрасно: "грешно было бы в нем себе отказывать". Ежели человек переходит на религиозную лексику (а понятие "грешно" именно оттуда), то можно было бы и задуматься о том, что потакание физиологическим наслаждениям в мировых религиях, как правило, осуждается, а вовсе не наоборот. Но нет, отказывать себе в удовольствии - грех, и все дела.

Дальше идут рецензии на разные детские книги, и тут обращает на себя редакционная пометка на одной из книг: "Подсунуть teen'у". Нет, если редакция полагает, что топ-менеджеры корпораций и философы совершенно диогеновского склада говорят именно так, то я не против, хотя и сомневаюсь. А в том, что редакция считает именно так, убеждает статья про Штирлица. Вот кусочек оттуда: "Но истинной повивальной бабкой фон Штирлица стала режиссер Татьяна Лиознова со своим 12-серийным фильмом: это был как раз тот герой, от которого и заторчала публика". Прикинь, Бивис, он сказал "заторчала". А дальше ваще отжыг: "Затем была эмиграция, и жили Владимировы, естессно, в Цюрихе". До падонкав, конечно, не дотягивает, а вот для такого вступления, пожалуй, перебор: "<В этом издательстве> будет выходить так называемая "культовая" проза, <...> снабженная подробным реальным комментарием. Первым блином, естественно, станет <...> роман "Семнадцать мгновений весны" (1973) с постраничными примечаниями известного историка Владимира Воронова". Похоже, комментарий на самом деле будет реальным. Четким таким, пацанским комментарием.

В общем, хотя в журнале есть ряд действительно хороших и интересных материалов (статья Дмитрия Быкова, кусок сценария Алексея Иванова и Павла Лунгина и др.), я понял, что трагически не вписываюсь в определенную в самом начале целевую аудиторию. Ну и ладно, сегодня уже седьмое число, а у меня еще первая книга месяца не дочитана.
Subscribe

  • Детское

    Сегодня воскресенье, И этим светлым днем На праздник примиренья Мы с дедушкой пойдем. Пусть холодно немножко, Но за свою страну Я к солнышку ладошку…

  • Подражание Хайяму

    Как, о Аллах, мне ответить этим ослам? Некому в целой вселенной сказать "Салам"! Взял на себя, о Аллах, я обет молчанья С тех пор, как Махатма Ганди…

  • Смерть поэта

    Вот так умрешь. Тебя помянут водкой, В ближайшем храме тихо отпоют, Потом друзья нетвердою походкой На кладбище соседнее снесут, А там венки…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 52 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Детское

    Сегодня воскресенье, И этим светлым днем На праздник примиренья Мы с дедушкой пойдем. Пусть холодно немножко, Но за свою страну Я к солнышку ладошку…

  • Подражание Хайяму

    Как, о Аллах, мне ответить этим ослам? Некому в целой вселенной сказать "Салам"! Взял на себя, о Аллах, я обет молчанья С тех пор, как Махатма Ганди…

  • Смерть поэта

    Вот так умрешь. Тебя помянут водкой, В ближайшем храме тихо отпоют, Потом друзья нетвердою походкой На кладбище соседнее снесут, А там венки…