Армия. 2.
Теперь собственно о том, как мы родину охраняли.
Казарма первой роты располагалась на втором этаже двухэтажного здания, а на первом этаже были те самые боевые посты, на которые мы заступали дважды в день. В нашей роте было три взвода. Первый взвод, куда я был приписан, занимался собственно радиоперехватом, т.е. осуществлял прослушивание радиопереговоров самолетов НАТО с наземными станциями.
Второй взвод занимался перехватом телеграфных, телетайпных и т.п. сообщений. У них в комнатке стояло какая-то сложная техника, которая на больших рулонах бумаги печатала разные буковки и цифры. Аппаратов было несколько. Один из них записывал технические сообщения, которые направлялись с борта стратегических бомбардировщиков и других самолетов на наземные станции. Большей частью они были совершенно непонятны, и задача оператора состояла только в том, чтобы эти сообщения зафиксировать. Натовцы, естественно, прекрасно знали о том, что их перехватывают, и на Рождество отправляли сообщения с поздравлениями всем прослуживающим их советским военнослужащим.
Кроме самолетов второй взвод принимал сообщения телеграфных агентств. Тогда в программе "Время" часто произносили фразу "с телетайпной ленты ТАСС", но помимо ТАСС второй взвод ловил еще Ассошиэйтед Пресс, Рейтер и т.п. Узнавать последние новости мы ходили к ним.
Третий взвод занимался пеленгацией. Они располагались за территорией части в кунге (специальный грузовой автомобиль с оборудованием и системой жизнеобеспечения). Когда первый или второй взвод ловил вышедший на связь самолет, по радио подавалась команда "12345 (частота) - самолет", пеленгаторы настраивались на эту частоту и фиксировали направление в градусах. Потом на более высоком уровне эти направления, полученные из разных точек страны, накладывались друг на друга, и в результате выявлялось точное местоположение самолета.
Первый взвод, как я уже говорил, занимался прослушиванием радиоэфира. В большой комнате сидели девять операторов-солдат и прапорщик - старший смены. У каждого оператора был небольшой столик, примерно 50 на 50 сантиметров, наушники, а по бокам стояли две двухметровые стойки, по два радиоприемника и одному магнитофону в каждом. Теоретически можно было прослушивать четыре разных частоты одновременно - по две частоты в каждое ухо, но на практике все зависело от важности прослушиваемого самолета и времени суток.
Самым важным считался самолет SR-71, разведчик. Он взлетал откуда-нибудь из Норвегии или Германии, подлетал вплотную к нашей границе, выходил на связь со своей станцией и летел обратно. Важность объяснялась тем, что он летал очень быстро и очень высоко, поэтому его раннее и быстрое обнаружение было крайне важно для систем ПВО. Кроме того, он выходил на связь всего один раз за время полета, причем передавал информацию всего несколько секунд в зашифрованном виде (на слух это было как быстрое бульканье и пиликанье), и если этот выход на связь пропускали, то по шапке получали все, от солдата до командира части. Эту частоту слушали в оба уха два оператора одновременно.
Также очень важным считались самолеты Е-3А AWACS. Они базировались в немецком городе Гайленкирхен, но нередко перелетали на другие авиабазы - в Норвегии, Исландии, Турции, Италии и т.д. Как видно на фотографии, у этих самолетов сверху присобачена здоровенная круглая антенна, благодаря которой они могут отслеживать свои и чужие самолеты на огромном пространстве и выполнять роль мобильного командного пункта. В Европе имеется 18 таких самолетов, каждый день взлетало от одного до четырех. Если взлетало больше, то это говорило о повышении боевой готовности (учения и т.п.). В задачу оператора входило установление первого выхода самолета на связь и его дальнейшие перемещения, а также определение (по возможности) места взлета и пункта назначения. Эти самолеты слушали на двух частотах одновременно (по одной в каждое ухо). Радисты на самолетах и наземных станциях часто переговаривались по-английски, и только особо важную информацию передавали спецсвязью. Пропуск АВАКСа тоже грозил серьезными последствиями.
Кстати, сейчас два АВАКСа охраняют небо над Турином.
Остальные посты были менее важными. Операторам, конечно, ставилась определенная задача - на таких-то частотах слушать такие-то самолеты (транспортники С-130, заправщики KC-135, береговую авиацию, Е-2 и т.д.), но за пропущенный самолет взысканий не накладывали, а за пойманный особо не поощряли. В отличие от тех, кто слушал SR-71 и E-3A, можно было встать, снять наушники и выйти покурить минут на 5.
Информация о частотах и планируемой активности поступала из разных источников, но солдатам о них, естественно, не докладывали. Уже потом я прочитал в "Аквариуме" Суворова: "Им, операторам, знать не положено, откуда дровишки к нам поступают. Но операторы - люди, и тоже шпионские истории читают, и оттого они наверняка знают, что у Кравцова есть супершпион в каком-то натовском штабе. Супершпиона они между собой называют "тот парень" (по ссылке, кстати, весь текст под цифрой 2 к этой теме относится). По странному совпадению Суворов еще дважды появится в этой истории.
Если мы пропускали важный самолет, который поймали другие станции, то оператор имел проблемы в диапазоне от "наорал начальник смены" до "перевели на другой пост". Но такое случалась достаточно редко, и зависело не только от способностей и мастерства, но и от погоды, радиомагнитной обстановки и т.п. Если же мы ловили самолет, который пропустили другие войсковые станции, а потом подтвердила разведка, то тут же сыпались поощрения. Поощрения варьировались от благодарности перед строем и вплоть до отпуска. Ходили слухи, что несколько лет назад кто-то даже получал медали или ордена. Как бы то ни было, на дембель почти все нормальные операторы уходили со значками специалистов 1-го класса или мастеров, половина была заслуженными ефрейторами. Ефрейторами могли бы быть и все, но тут учитывались и другие соображения - дисциплина и т.п.
Продолжение следует.
Казарма первой роты располагалась на втором этаже двухэтажного здания, а на первом этаже были те самые боевые посты, на которые мы заступали дважды в день. В нашей роте было три взвода. Первый взвод, куда я был приписан, занимался собственно радиоперехватом, т.е. осуществлял прослушивание радиопереговоров самолетов НАТО с наземными станциями.
Второй взвод занимался перехватом телеграфных, телетайпных и т.п. сообщений. У них в комнатке стояло какая-то сложная техника, которая на больших рулонах бумаги печатала разные буковки и цифры. Аппаратов было несколько. Один из них записывал технические сообщения, которые направлялись с борта стратегических бомбардировщиков и других самолетов на наземные станции. Большей частью они были совершенно непонятны, и задача оператора состояла только в том, чтобы эти сообщения зафиксировать. Натовцы, естественно, прекрасно знали о том, что их перехватывают, и на Рождество отправляли сообщения с поздравлениями всем прослуживающим их советским военнослужащим.
Кроме самолетов второй взвод принимал сообщения телеграфных агентств. Тогда в программе "Время" часто произносили фразу "с телетайпной ленты ТАСС", но помимо ТАСС второй взвод ловил еще Ассошиэйтед Пресс, Рейтер и т.п. Узнавать последние новости мы ходили к ним.
Третий взвод занимался пеленгацией. Они располагались за территорией части в кунге (специальный грузовой автомобиль с оборудованием и системой жизнеобеспечения). Когда первый или второй взвод ловил вышедший на связь самолет, по радио подавалась команда "12345 (частота) - самолет", пеленгаторы настраивались на эту частоту и фиксировали направление в градусах. Потом на более высоком уровне эти направления, полученные из разных точек страны, накладывались друг на друга, и в результате выявлялось точное местоположение самолета.
Первый взвод, как я уже говорил, занимался прослушиванием радиоэфира. В большой комнате сидели девять операторов-солдат и прапорщик - старший смены. У каждого оператора был небольшой столик, примерно 50 на 50 сантиметров, наушники, а по бокам стояли две двухметровые стойки, по два радиоприемника и одному магнитофону в каждом. Теоретически можно было прослушивать четыре разных частоты одновременно - по две частоты в каждое ухо, но на практике все зависело от важности прослушиваемого самолета и времени суток.
Самым важным считался самолет SR-71, разведчик. Он взлетал откуда-нибудь из Норвегии или Германии, подлетал вплотную к нашей границе, выходил на связь со своей станцией и летел обратно. Важность объяснялась тем, что он летал очень быстро и очень высоко, поэтому его раннее и быстрое обнаружение было крайне важно для систем ПВО. Кроме того, он выходил на связь всего один раз за время полета, причем передавал информацию всего несколько секунд в зашифрованном виде (на слух это было как быстрое бульканье и пиликанье), и если этот выход на связь пропускали, то по шапке получали все, от солдата до командира части. Эту частоту слушали в оба уха два оператора одновременно.
Также очень важным считались самолеты Е-3А AWACS. Они базировались в немецком городе Гайленкирхен, но нередко перелетали на другие авиабазы - в Норвегии, Исландии, Турции, Италии и т.д. Как видно на фотографии, у этих самолетов сверху присобачена здоровенная круглая антенна, благодаря которой они могут отслеживать свои и чужие самолеты на огромном пространстве и выполнять роль мобильного командного пункта. В Европе имеется 18 таких самолетов, каждый день взлетало от одного до четырех. Если взлетало больше, то это говорило о повышении боевой готовности (учения и т.п.). В задачу оператора входило установление первого выхода самолета на связь и его дальнейшие перемещения, а также определение (по возможности) места взлета и пункта назначения. Эти самолеты слушали на двух частотах одновременно (по одной в каждое ухо). Радисты на самолетах и наземных станциях часто переговаривались по-английски, и только особо важную информацию передавали спецсвязью. Пропуск АВАКСа тоже грозил серьезными последствиями.
Кстати, сейчас два АВАКСа охраняют небо над Турином.
Остальные посты были менее важными. Операторам, конечно, ставилась определенная задача - на таких-то частотах слушать такие-то самолеты (транспортники С-130, заправщики KC-135, береговую авиацию, Е-2 и т.д.), но за пропущенный самолет взысканий не накладывали, а за пойманный особо не поощряли. В отличие от тех, кто слушал SR-71 и E-3A, можно было встать, снять наушники и выйти покурить минут на 5.
Информация о частотах и планируемой активности поступала из разных источников, но солдатам о них, естественно, не докладывали. Уже потом я прочитал в "Аквариуме" Суворова: "Им, операторам, знать не положено, откуда дровишки к нам поступают. Но операторы - люди, и тоже шпионские истории читают, и оттого они наверняка знают, что у Кравцова есть супершпион в каком-то натовском штабе. Супершпиона они между собой называют "тот парень" (по ссылке, кстати, весь текст под цифрой 2 к этой теме относится). По странному совпадению Суворов еще дважды появится в этой истории.
Если мы пропускали важный самолет, который поймали другие станции, то оператор имел проблемы в диапазоне от "наорал начальник смены" до "перевели на другой пост". Но такое случалась достаточно редко, и зависело не только от способностей и мастерства, но и от погоды, радиомагнитной обстановки и т.п. Если же мы ловили самолет, который пропустили другие войсковые станции, а потом подтвердила разведка, то тут же сыпались поощрения. Поощрения варьировались от благодарности перед строем и вплоть до отпуска. Ходили слухи, что несколько лет назад кто-то даже получал медали или ордена. Как бы то ни было, на дембель почти все нормальные операторы уходили со значками специалистов 1-го класса или мастеров, половина была заслуженными ефрейторами. Ефрейторами могли бы быть и все, но тут учитывались и другие соображения - дисциплина и т.п.
Продолжение следует.