Indefinite (definite) wrote,
Indefinite
definite

Снова о Дине Рубиной

В общем, я ее почти дочитал.
Да, это действительно смешно. Да, в некоторых местах это действительно очень смешно, хотя одну из описанных ею историй я год назад уже читал на анекдот.ру. Да, местами это действительно напоминает Довлатова, хотя напоминает далеко не везде.

Но я никак не мог понять, что же именно меня раздражает в этой в целом очень забавной книге, и что же меня раздражало в других ее книгах. Потом понял. Когда писатель пишет, как она сама говорит, "с неповторимой авторской интонацией", а, проще говоря, от первого лица и с описанием реальных событий, пусть и пропущенных через авторское видение, то это первое лицо повествователя невольно ассоциируется с конкретной фамилией на обложке. И тогда в этом первом лице видишь реального человека, а не просто героя книги. И к этому реальному человеку возникают вопросы.

Дина Рубина, если кто не знает, родилась в Ташкенте в 1953 году, в СССР стала достаточно известной писательницей, в 1990 году уехала в Израиль, в 2000-2003 работала в Москве представителем Сохнута, о чем, собственно, и написан ее роман "Синдикат".

Так вот, в чем же ее отличие от Довлатова. Когда Довлатов пишет о советской действительности, хоть о зоне, хоть о Пушкинских Горах, он считает себя частью этой действительности, и его сарказм и грусть по отношению к ней направлены в том числе и на самого себя. Он не отделяет "я" от "они", у него это "мы". Когда он пишет об эмигрантской жизни, он тоже не отделяет себя от нее, поэтому все плохое, как и все хорошее, что он о ней говорит, можно отнести и к нему самому. Это чувствуется, и читатель во время чтения так или иначе и себя считает членом этой группы "мы", о которой пишет автор.

У Рубиной все не совсем так. Когда она с грустью пишет о своем ташкентском детстве, она считает себя и окружающую действительность одним целым, "мы", и читатель тоже чувствует эту грусть. Когда она пишет об Израиле или работе в Сохнуте, она тоже чувствует это единство, и читатель вслед за ней. Но когда она вдруг выходит из ворот Сохнута и вокруг начинает проявляться реальная Москва, то у нее тут же выскакивает разграничительный флажок: "я" - это я, а "они" - это они. И начинается такое скрытое, а иногда и не очень, противопоставления хорошего Израиля и плохой России, хороших евреев и плохих русских (или немцев, или латышей), хорошего иудаизма и плохого христианства.

Вот, к примеру, описание нехуденькой еврейской женщины: "Маша очень колоритна, и в должности своей органична. Она бывшая одесситка, красавица, пышности и размаха необыкновенных". А вот описание лиц той же комплекции, но иной национальности : "Это были пятеро русских красавиц: рослых, грудастых, пышущих здоровьем телиц без изъяна".

Или, к примеру, главную героиню снимают с поезда на белорусской границе из-за отсутствия белорусской визы. К тому же везет с собой крупную сумму, естественно, незадекларированную. Она ругается с пограничниками, приводит самые безумные аргументы. Потом добавляет: "Позже я поняла, что это-то меня и спасло... Они не решились отнять мою сумку, обыскать меня, вывести в лес..." То есть автор вполне серьезно полагает, что белорусские пограничники вполне могли вывести в лес снятую с поезда пассажирку, ограбить, убить и там в лесу и оставить. Обычное дело, чего там, тем и живут. Израильские пограничники, само собой, такого допустить никак не могли бы. Они вообще очень лояльны к лицам без виз, но с контрабандой.

На этой же станции она встречает сослуживца, который все время разъезжает по России, и которому очень это нравится. И между ними происходит такой разговор:
"- Не хочу возвращаться... Сергей говорит, - можно остаться...
- Какой Сергей?
- А Сергей, священник.
Я отшатнулась...."
Еще бы не отшатнуться. Ужас-то какой. Священник. Есть чего бояться.

Впрочем, чего и ожидать, если эпиграфом к этой части были выбраны следующие берущие за душу строки израильского поэта Иегуды Амихая:
"Христианский бог - еврей,
В его голосе звучат слезы.
Мусульманский бог - еврей,
Кочевник с голосом хриплым
И только еврейский бог - не еврей...
...Он родом из будущего, из абсолюта,
Абстрактный бог, не идол, не дерево и не камень".
Что называется, низкий вам поклон за науку от всех христиан и мусульман. Теперь будем знать.

В общем, как это ни печально, но приходится констатировать: Дина Рубина - израильская писательница, пишущая для еврейской аудитории. При этом, правда, совершенно непонятно, зачем ее книги издают немаленьким тиражом в Москве, в издательстве "Эксмо". Совместная операция Моссада и Сохнута, не иначе.
Subscribe

  • Обложки

    Широко известный в узких кругах комикс Чарльза Бернса "Черная дыра" (2005 год (издание на английском языке), 2017 год (издание на русском языке)):…

  • Проверка источников

    Есть широко распространенная байка про то, что Рита Райт-Ковалева в переводе «Над пропастью во ржи» перевела cheeseburger как «сырник». После этого…

  • Гиганты

    Из Википедии: Георгий Владимирович Вернадский (20 августа 1887 — 12 июня 1973) — русский и американский историк-евразиец, сын Владимира…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Обложки

    Широко известный в узких кругах комикс Чарльза Бернса "Черная дыра" (2005 год (издание на английском языке), 2017 год (издание на русском языке)):…

  • Проверка источников

    Есть широко распространенная байка про то, что Рита Райт-Ковалева в переводе «Над пропастью во ржи» перевела cheeseburger как «сырник». После этого…

  • Гиганты

    Из Википедии: Георгий Владимирович Вернадский (20 августа 1887 — 12 июня 1973) — русский и американский историк-евразиец, сын Владимира…